1 ИЮНЯ 2020 — 15 ИЮЛЯ 2020, ВЕСТЕРОС
soundtrack: 65DaysOfStatic - Drove Through Ghosts To Get Here

"Сжечь их всех!". Вестерос погружается в хаос. После казни лорда Рикарда Старка силы Ночного Дозора удерживают территорию севера, готовясь подавить восстание северян. Лианна Старк до сих пор не найдена. Беспорядки, начавшиеся в Дорне 27 июня, набирают обороты, увеличивая число человеческих жертв и масштаб разрушений. Братство Королевского Леса представило Вестеросу свой манифест.
g&g в поисках Оберина Мартелла g&g в поисках Лорда-Командующего g&g в поисках Узурпатора

glory and gore

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » glory and gore » king's landing » paxter redwyne [tyrell clan]


paxter redwyne [tyrell clan]

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

https://68.media.tumblr.com/c819006ebf0e69f08c4d7f6a52ed36bf/tumblr_ohn13n866l1rp382io2_500.gif
PAXTER REDWYNE, 557, TOBY STEPHENS
Пакстер Редвин

принадлежность к клану | лояльность: Редвины, Тиреллы | Таргариены

родственные связи: Рэнсфорд Редвин – отец, Оленна Редвин Тирелл – тётушка, Мина Тирелл Редвин – кузина жена, Мейс Тирелл – шурин и кузен, Янна Тирелл Фоссоуэй – кузина.

род занятий: CEO Westeros Shipbuilding, владелец виноградников и винокурен Arbor Vina, анонимный меценат и закулисный куратор исследований Maritime Academic Research Group, проводимых в университете Вестероса под патронажем Redwyne Marine Engineering Technologies.

отличительные черты, особенности: Рыж, наигранно нахален до умопомрачения, улыбчив и ироничен, Пакстер – «благородный пират», начинка из соли и изъеденной кораллами древесины в обёртке образованности, эрудированности и уместной артистичной галантности. Свобода для него – кровь, и кровь – свобода; Пакстер любит всё живое (иногда - трепыхающееся). Инстинкт грабителя, преследователя и разрушителя уживается в нём с умом исследователя и страстями полководца, подминающего под себя тихой сапой все богатства мира.
Остроумен, находчив, смекалист, любит своё грязное, пыльное и прокуренное низкое происхождение – и гордится тем, что оно дало ему жажду жизни. И много других жажд, конечно.
Несколько мнителен – потому осторожен. Тоскует о былых временах, когда можно было решать сгоряча и рубить с плеча – саблей или кинжалом, наотмашь и без расшаркиваний. Обожает море и поклоняется ему, жить не может без простора и бриза – хандрит и становится злобным в шумном и дымном городе.
Получает удовольствие от того, как он влияет на окружающих.
Когда на него находит меланхоличное настроение, умеет быть поэтичным и задумчивым, но в большинстве случаев предпочитает бурлящую жизнь настроениям декаданса.

http://funkyimg.com/i/2vXk5.jpg
биография:
Пакстер впервые родился во время Крестовых походов и колониальных открытий – в буйное и бурное время, подарившее миру морской путь в Индию, открытие Бразилии и завоевание Сокотры. Он, сначала матрос – то есть, если с самого начала, - полуголодное ворьё с улочек Синиша – а потом боцман и мичман, одну половину жизни провёдший на пыльных улочках Синиша, а вторую – на палубе, может многое рассказать о становлении мира.

У него не было достойного происхождения – у него было вообще никакого происхождения; ему, случайному и ненужному ребёнку портовой шлюхи и заезжего моряка, по милости удачи досталась любовь папаши к морю. И – не достались – никакие болячки, коими то ли уже тогда, то ли позже, цвела мамаша.

Паре элементарных премудростей рыболовства и хождения под парусом его учил сначала дед, потом – Старый Энрико, вышедший на пенсию пропитый и прокуренный моряк Королевского флота, дожидающийся, когда ему сыграет скрипач и призовёт на свои луга. Законам жизни его учила улица – и в её пыли Пакстер оставил совесть, наивность, доверчивость и почти все молочные зубы.

Редвин – тогда ещё не Редвин, конечно – едва не попав впросак, попал на флот, и, спустя добрую дюжину лет (два сломанных ребра, перебитый нос и простреленное плечо), оказался в команде знаменитого Васко да Гамы.

Пакстера ждали Индия, штормы и бризы, корка соли на лице – и ром, конечно.
Все свои знания Редвин получил на палубе кораблей, где служил (и, поначалу, прислуживал) – и лишь потом, разжившись кое-какими деньгами, умением читать не только буквы, но и понимать в цифрах, а ещё – парочкой друзей побогаче, Пакстеру стали доступны трактаты, атласы и совершенно новый мир знаний.
Пакстер был жаден до наук, изобретателен как чёрт – и находчив, что знаменитейшие пиратские бароны вместе взятые.
Пакстер заходил в порт Момбасы, Пакстера встречали в Каликуте, Пакстер сражался с пиратами близ Гоа – и возвращался домой сквозь лихорадки и разлившуюся застывающим янтарём жару домой.
С новыми шрамами, новыми знаниями, новым опытом – и адским желанием плыть снова. Ещё.
Дальше.

Редвина изгнали из флота за «неподобающее поведение» - однажды ему просто не удалось обстряпать свои похождения, как следует, и пришлось Пакстеру не только терпеть довольно унизительную процедуру с обрыванием рукавов, но и стреляться на дуэли за честь не единожды нещадно и с удовольствием поруганных им двух молодых красавиц-жён высоких чинов из адмиралтейства.

Пакстер пошёл, конечно, в пираты – он жизни не смыслил без моря, и наняться в команду морских волков знающему и толковому человеку было довольно просто.

Он познавал Карибское море, воевал с испанцами и португальцами, уносил ноги от англичан – жил так, как ему было суждено. И как ему всегда хотелось.
Разбойную и распутную кровь выбить из него не сумела никакая муштра.

Пакстер не был капитаном судна – его хватило лишь на старпома, когда, спасаясь от бури, корабль вышел прямо в лапы поганых англичан. Те захотели прямо-таки показательного суда, и Редвина вместе с капитаном переправили в сам Лондон.
Где Пакстера ждала виселица, священник, и, как он уверял, новая, лучшая жизнь.

Не соврал, старый хрыч: жизнь к нему пришла другая.
Не совсем жизнь.
Не совсем пришла.
Но вцепилась в него – чтобы больше не отпускать.

Тогда Пакстер Редвин стал Пакстером Редвином, которого сейчас все знают – приобрёл налёт разнузданного, причесанного строгостью благородства, и заполучил в своё распоряжение едва ли не всё отпущенное этому миру время.

Он учился – и учился опять; лгал, изворачивался, крушил и восторгался, пробовал новое и погрязал в пороках, кружил головы и разбивал сердца, скупал души оптом – и продавал их выкупающим обратно втридорога. Он помнит и знает жажду – моря, свободы, крови; эти три вкуса для него – одно и то же, неделимое и незаменимое.

Он прожил заселение Бразилии, засвидетельствовал новую зависимость Португалии от Испании (и обратное), приложил руку к победе Англии над непобедимой Испанской армадой, едва не погиб по-настоящему при Лиссабонском землетрясении, с удовольствием вёл морские войны, и смеялся, что однажды, когда ему станет скучно, он снабдит чертежами и идеями обе противоборствующие стороны, и повоюет сам с собой.
Раз уж противников достойных у него нет.

Века тлели, белых мест на карте становилось всё меньше, рабы и металлический блеск золота сменились акциями, инвестициями – и золотом чёрным. Редвин улыбается (и машет), соблазняет, творит заговоры, рисует – по памяти – картины боевых и не только сражений прошлых столетий, разрабатывает новые модели лайнеров и подводных лодок, крепко дружит с военными технологиями и не спешит горевать, что человечество деградирует.

Он обзаводится виноградниками, яхтами, домами, сотнями подчинённых и тысячами нужных, сидящих на поводке, знакомств. Он женится, он не может наиграться – видишь ли ты морских призраков, девочка? – он всё ещё португалец и пират до обернувшегося пеплом мозга просоленных костей. Он выжидает – как когда-то давно, и знает, что дождётся.

Или поможет дождаться – себе и остальным.

http://funkyimg.com/i/2vXk5.jpg
дополнительно*: математик, инженер, изобретатель, кораблестроитель, любитель (ироничный) яхтенного спорта. Бессчётное количество раз заканчивал университеты – обладатель дипломов и грамот по кораблестроению, астрономии, математике и философии, руководил Redwyne Marine Engineering Technologies до основания (и слияния с) Westeros Shipbuilding.
Конечно же, играет на гитаре и скрипке; конечно же, прекрасно дерётся, конечно же, обожает оружие и даже коллекционирует мушкеты XVI века.
Несмотря на образование, перевоспитание и прочее, всё ещё пират. В дорогущих, сшитых на заказ, костюмах.
Сделавший себя сам – по крайней мере, сделавший себя Редвином больше, чем тому поспособствовал Редвин-отец.

пример поста

Бабуля-мегера когда-то говорила ему, что нельзя увидеть больше, чем тебе показывают.
                            Уолден всегда в ответ хмыкал и представлял, как дюйм за дюймом сдирает с живой бабули кожу.
                            Палач Макнейр, с достойным Шерлока Холмса занудством высматривая пресловутый знаменитый жест пальцами в карте местности под свет волшебной палочки, зажатой в зубах, с сожалением хмыкнул. Приходилось признавать, что топографический кретинизм – отнюдь не выдумка Руквуда в пьяном угаре, а вполне себе опасная болячка, которую, увы, даже феноменальное мастерство экзекутора не способно купировать.
                            Палач Макнейр, когда бывал в своей любимой хибарке, в отнюдь не деловой одежде и за стаканом добротного огневиски, которое ему пересылали то вип-клиенты, озабоченные нашествием келпи на родовые территории, то коллеги по пожирательскому цеху, сам себя называл Уолден. И только на работе – Макнейр. Иногда, впрочем, имя и фамилия менялись местами, и тогда Уолден вежливо-хамски улыбался сиськам своей слишком хорошо знакомой, а Макнейр представлял жаждущим обезглавливания свою версию игры в гольф, когда клюшкой выступала легендарная секира Макнейра.
                            Секира Макнейра, как повелось, была настолько суровой, что её так и величали – секира Макнейра.
                            И теперь эта приснопамятная и никогда не изменяющая ему пожизненная и обожаемая спутница Уолдена гоблинской работы и кровавой закалки длиною в четыре века скромно покоилась за спиной палача. Нотт, мнится, в прошлом веселился, когда говорил, что если топор поставить в чехол, то можно даже по людным улицам ходить вооруженным – все будут думать, что за спиной не что иное, как гитара. Руквуд, впрочем, тут же встревал в полемику со своими пятью кнатами, утверждая, что в таком случае надо тратить дополнительное время на то, чтобы объяснять жертве или счастливице, что именно палач Макнейр собирается расчехлить.
                            В целом, история намечалась печальной, ибо, как следовало из древней басни, Уолден потерялся.
                            Палач Макнейр тут же возразил, что, дескать, «отклонение от курса» не столь фатально – и, как всегда бывало в спорной ситуации, одержал верх.
                            Маг опять, громко причмокнув, всмотрелся в карту, рассмотрел-таки пресловутую фигу (почему-то сложена она была из пальцев бабушки-ирландки), выматерился про себя и сложил пергамент обратно во внутренний карман плаща. В свете волшебной палочки не было такой уж необходимости – пузатая луна разливала бледный свет, не жалея усилий, и палач, стоя на опушке леса, не без удовольствия рассматривал холмистую местность по правую руку и равнину – по левую. Прямо у подножия холма, на котором Макнейр расположился, стояла маггловская деревушка из нескольких маленьких коттеджей, чего-то, напоминающего станцию железнодорожного сообщения, да ещё пары-тройки муниципальных зданий. Поразительно, но деревушка не освещалась вообще – а Уолдена, который уже третий день путешествовал Германией, это удивило.
                            Палач перебросил рюкзак с одного плеча на другое, застегнул плащ и направился к деревеньке. Примут его как какого-то «неформала», как помнил Уолден это слово, сорвавшееся с губ восторженной девчонки в Магдебурге, так что опасности, если посудить, и нет. А подкрепиться всё же стоило, раз уже заплутал и с пути сбился.
                            Дорога вниз была пологой, идти было легко, луна предательски-радостно освещала всё вокруг, и палач Макнейр сказал, что слишком уж всё безоблачно. Уолден возмутился, аргументировав всё тем, что Макнейр уж слишком параноик. Душка Уолли встрял в перебранку со своим веским «Заткнитесь оба, охренели совсем!», и, к чуду и удаче, и Уолден, и палач Макнейр послушались: с каждым шагом запах трупного гниения становился всё сильнее, и это настораживало.
                            Маг специально проверил карту: нет, в этой местности никаких лагерей оборотней или местностей, подотчётных тёмным волшебникам, не было отмечено – но, опять же, это не значило, что таковых нет на самом деле. Палач Макнейр привычным движением достал из-за спины боевую подругу и прислушался: полуночную тишину нарушило какое-то кряхтение, кряканье, скрежетание и звук, похожий на дыхание астматика. Уолден молчал, душка Уолли думал, к добру это или нет, а Макнейр отдал бразды правления интуиции и своей костлявой заднице, которая в жизни никогда не ошибалась.
                            Не ошиблась и теперь: навстречу волшебнику сунули два индивида, явно мертвецки пьяные – ибо шатались так, что оставалось странным, как они умудряются при ходьбе держаться друг за друга.
                            Палач сошел с дороги в тень лесопосадки и двинулся по обочине. Как оказалось, его пьяницы не заметили – Уолден удивился, душка Уолли заворчал, а палач Макнейр принюхался.
                            Дело пахло мертвецами.
                            Как только это до него дошло, что-то стукнуло волшебника по плечу, и Макнейр, виртуозно быстро резвернувшись, на полном автомате кого-то обезглавил.
                            - В-уууупс, - с сожалением констатировал мужчина. – Ну, дружище, ты тоже лопух – решил напугать профессионала голой задницей.
                            Задница у трупа, кстати, была голой.
                            Макнейр подумал, не принял ли его, с длинными волосами, этот недавний мертвец за девицу, и расхохотался.
                            Правда, смех застрял в горле, а рот палача так и остался перекошенным – не от обалдевания, не то от неверия. Голова, та самая отрубленная голова, своим почерневшим ртом продолжала делать хватательно-жевательные движения – что та рыба на берегу. Уолден опустился на одно колено рядом с обезглавленным, похвалил палача Макнейра за профессиональный мах секирой, и со смесью отвращения и любопытства принялся рассматривать голову. Голову, которая, кажется, продолжала себе жить, забыв, что отделена от тела.
                            Палач Макнейр, Уолден и душка Уолли единогласно вынесли вердикт: отрубленные головы так себя не ведут.
                        Это невоспитанно, в конце концов.
                        Какая-то полубредовая догадка вспыхнула и погасла, когда со стороны дороги послышалось шарканье.
                            Маг резво повернулся в присяде, отводя руку, вооруженную секирой в одну сторону, а другой хватая отрезанную голову за волосы – надо было исследовать феномен под пристальным светом люмоса внимательней. Но со стороны дороги те самых два пьянчуги теперь плелись в сторону волшебника.
                            - Гуттен нахххт, майне фройндэ! – на ужасном покалеченном немецком радостно обратился к приближающимся мужчинам Уолден. Палач Макнейр явно был в сговоре со сверхчувствительной задницей, вангуя катастрофу и Рагнарёк от этой встречи.
                            Пьянчуги пошли быстрее.
                            – Гибт эс кнайпен ин дизер….ээээ… - Уолден вопросительно глянул на ухмыляющуюся морду луны, - фрюэн штундэ оффэн? – Душка Уолли выдал палачу Макнейру тумака, и тот поспешил исправить свою ошибку: - Гэоффнэт?
                            Наклюканные в зюзю уже почти бежали к Уолдену, и палач Макнейр сделал то, что только палач Макнейр и был горазд сделать – резко поднялся (о, гляди ж ты, и колени не заскрипели! А говорят, возраст, возраст…) и молодецки взмахнул секирой, отделяя более прыткому пьянице верхнюю часть черепа от нижней.
                            То, что было чуть выше ноздрей, подлетело ввысь и плюхнулось аккурат в двух шагах от Макнейра и свалившегося мешком тела. Только вот то, отрубленное, вдруг взяло и начала моргать.
                            Душка Уолли заверещал, Уолден охренел, палач Макнейр уронил челюсть на носки ботинок.
                            - Мать моя ведьма! – святую правду возвестил маг, взмахивая секирой в третий рез и отделяя голову от шеи третьему… чему-то.
                            - Что за…
                            Позади послышалось движение.
                            Макнейр, вооруженный секирой и отрубленной головой, которая яростно моргала и остервенело клацала зубищами, бросился к дороге, а потом – к посёлку. И тут, когда его пусть проходил мимо кладбища, он затормозил так резко, будто на стену налетел.
                            К нему, одиноко стоящему на перекрестке грунтовых дорог, двигалось две дюжины полуистлевших, истлевших почти до конца, истлевших совсем чуть-чуть мертвецов и им в аккомпанемент очень даже грохающих костями скелетов. Душка Уолли пригубил заначку коллекционного Огденского, Уолден сказал, что придётся быстро бегать, поскольку проверка определила наличие Антиаппарационного щита, а палач Макнейр быстро продумал с дюжину мыслей – от «Подставили, сволочи!» до «Поумнели поклоннички жареного фазанчика…». В итоге волшебник, ошалело оглянувшись, увидел приоткрытую дверь церквушки – и рванул со всех ног туда.
                            Ворвавшись в помещение и захлопнув за собой дверь, Уолден принялся осматриваться. И  очень вовремя: навстречу ему двигалась какая-то фигура.
                            - Стоять, о ядрёна вошь! – безапелляционным тоном возвестил палач Макнейр, выставив вперёд довольно оскалившуюся секиру.
                            Отрубленная голова радостно защёлкала челюстями.
                            – Имена-пароли-явки!

Отредактировано Paxter Redwyne (2017-10-13 14:36:10)

+4

2

Chronicles

Legends of the Fall

1857, oct. There's nothing can console me but my jolly sailor bold
Мина-всё-ещё-человек, Пакстер-я-сегодня-почти-милашка.
Викторианская Англия, старые доки, сгоревший корабль, Мина-спиритуалист, Пакстер-пират. И живые призраки мёртвых.

Отредактировано Paxter Redwyne (2017-10-13 14:35:28)

0


Вы здесь » glory and gore » king's landing » paxter redwyne [tyrell clan]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC

Игра Престолов. С самого начала ADS: «Bloody Mail» Рейнс: Новая империя. Политика, войны, загадки прошлого STRANGE THINGS Henrietta: Altera pars photoshop: Renaissance